Dara From Chaos (dara_from_chaos) wrote,
Dara From Chaos
dara_from_chaos

  • Mood:

Водопад (легенда)

Трудна дорога от побережья к столице.
Неустанны заботы наместника о безопасности пути. Отряды отважных воинов дважды в год охотятся в лесах на разбойников, что сбиваются в стаи, подобно диким зверям. Крестьяне, нанятые за достойную плату - рисом и одеждами, - вовремя заменяют прогнившие доски настила новыми; убирают упавшие деревья, обломанные ветки, обрубают разросшиеся кусты. Иногда беднякам приходится подниматься ближе к перевалу, туда, где дорога превращается в узкую, словно муравьиный ход, тропинку. Работы здесь всегда хватает: укрепить плетеными заборами осыпающиеся склоны; перебросить легкие прочные бамбуковые мостики через трещины в скалах, скинуть в пропасть или, старательно подкопав со всех сторон, свалить в яму, которую затем снова засыпать и накрыть настилом, - рухнувшие каменные глыбы.
Там, близ вершины скалы, был выстроен дом, где уставшие путники могли расположиться на отдых. А с северной галереи открывался вид на гору и водопад. Он начинал путь свой крошечным ручейком в вечных снегах, искрясь и сверкая, пробегал через каменные пустоши и темно-зеленые леса, напитывался водами горного озера и двух маленьких речушек, и, став сильным и могучим, с ужасающим грохотом, подобным крикам демонов они, падал в бездонную пропасть.
Осенью в прозрачных струях танцевали алые и золотые листья горных кленов. Зимой в свете полной луны переливались серебром летящие над водой снежинки. Весной, в сезон бай-у, тяжелые тучи, изорвав свои серые платья о вершину гор, осыпали жемчужными каплями, окутывали белым плотным туманом и склон горы, и темную пропасть. Летом над водой кружились разноцветные бабочки, а уставшие от ветров сосны роняли легкие иглы в белую пену.
Никогда не умолкал водопад, никогда не замерзали его прозрачные воды. Он был вечен, как вечны камни и земля, горы, небо и звезды.

Случилось так, что однажды горной дорогой возвращался в столицу некий министр, бывший в опале и снова призванный на службу молодым императором. Велика была свита вельможи. Были в ней не только преданные слуги, разделившие с господином годы изгнания, но и приехавшие по своей воле старые друзья и сыновья министра, и присланные повелителем воины и придворные. Помнил нынешний император, как жестоко его предшественник поступил с верным приближенным, - потому и оказал опальному министру все возможные почести.
Далека дорога до столицы. Только к ночи путники добрались до перевала и остановились на ночлег возле водопада.
Почтенный вельможа и его сыновья разместились в доме, а для господ свиты слуги раскинули шатры.
Уснули воины и придворные, погонщики быков и сыновья бывшего министра.
Тысячеликая Каннон взглянула с небес на землю и укрыла черным, расшитым серебряными узорами покрывалом вершину горы, всхрапывающих быков и утомленных слуг, повозки с бамбуковыми крышами и грустящие на краю обрыва сосны.
Тихо стало под звездами. Только пели в ночи свою песню цикады, и в песню эту вплетались нежной мелодией перешептывания струй водопада, казалось, тоже уснувшего.
Лишь бывшего министра мучила бессонница. Накинул он носи, вышел на северную галерею и увидел, как сверкает под луной белая пена, как переливаются под звездами вода, - и вошли в душу вельможи мир и покой, неведомые раньше.
Всю ночь просидел знатный господин на галерее, вслушиваясь в неумолчное пение водопада, в стрекотание цикад, в шелест листьев под легким ветерком. А когда наступил рассвет и проснулись господа свиты и слуги, призвал вельможа своего старшего сына и сообщил о своем решении принять постриг и навсегда остаться здесь – вдали от столицы, наедине с высокими горами, сверкающим водопадом, дикими зверями, солнцем и луной.

Немало удивлен и огорчен был молодой император таким решением, но знал, что зов Будды сильнее зова земных владык. Потому и написал вельможе ласковое письмо, полное выражений сыновней почтительности, и отправил Вступившему на Путь всю необходимую утварь и много изысканных мелочей: шкатулок для хранения свитков, искусно выточенных четок, чистой бумаги для переписывания сутр, посуды для повседневных и праздничных трапез. Даже о метелочках для смахивания пыли со статуй будд и бодхисатв и бамбуковых ковриках для молитв подумал император – столь велика была его милость к ушедшему от мира.
О строительстве скромной кельи и обустройстве маленького сада позаботились сыновья бывшего министра. Они же отвезли отцу сшитые из одноцветной ткани монашеские одежды.

***
Прошло несколько лет, и почтенный Содзу, - так теперь именовали бывшего министра, - стал известен по всей стране. Говорили, что только он – прославленный скромностью и чистотой жизни, - способен изгнать самых сильных духов и демонов, только его молитвы возвращают здоровье безнадежно больным и крепость душевную тем, кто пережил страшное горе. Говорили, что даже оборотни-кицунэ и демоны они покорно склоняются перед высокочтимым, а дикие звери приходят ночами послушать сложенные им песни под аккомпанемент цитры или бивы.
Миром и покоем полнились дни, недели, месяцы, но однажды посланный с письмом и дарами слуга вернулся в столицу опечаленным. Слезы катились по его щекам, когда рассказывал он, что опустела скромная хижина, и никто не следит больше за маленьким садом – заросли травой дорожки, обрушилась плетеная ограда. Лишь летучие мыши и дикие лисы бродят по двору, да холодный ветер гуляет по галерее и комнатам, усыпанным опавшими листьями.
Встревожились сыновья бывшего министра и отправились в путь – узнать, что случилось с отцом.

На горном перевале, куда добрались они к ночи, встретили их лишь шум ветра, голоса невидимых во тьме зверей, подобные плачу заблудившегося ребенка, и неумолчное рокотание водопада.
Внутри скромного дома все было так же, как при жизни почтенного Содзу. Статуи будд и бодхисатв были покрыты таким толстым слоем пыли, словно со дня исчезновения монаха прошли не недели, а годы. Лишь резной столик для письма, тушечница и разбросанные вокруг листы бумаги были чисты.
Старший сын вельможи приказал зажечь огонь в жаровне и, собрав с пола листы, принялся за чтение. Мужские и женские знаки, танка и хокку, разрозненные заметки дзуйхицу, зарисовки черной тушью и красками…

Верно, кто-то возле водопада
Обрывает нити ожерелий,
Сыплется все время белый жемчуг
На края цветные
Рукавов атласных...

«Прозрачный водопад»…
Упала в светлую волну
Сосновая игла.

Как видно, ветер дует неумело:
Сверкая белизною, облака
Не уплывают вдаль...

Ах, это горная вода, мчась с крутизны,
Сверкает белой пеной!
Спутники вихря,
Верно, с горной вершины
Сыплются листья?

Окрашены в пестрый узор
Водопада белые нити.
Молодая листва –
Отовсюду слышится
Водопада шум.

С шелестом облетели
Горных роз лепестки...
Дальний шум водопада.

И на каждом листе, расписанном тростниковым письмом, сквозь изящную скоропись проступали строгие контуры далекой горы, нежные цветы глициний, купающиеся в белой пене, алые листья в волнах, летящие снежные хлопья над падающей в пропасть водой…
Нет, не молитвы и не просьбы к богам это были, но песни и славословия водопаду – тому, что рокотал за тонкой стеной хижины, не умолкая ни днем, ни ночью.

И тогда понял сын почтенного Содзу, что отец стремился не к постижению божественных истин, не к достижению небытия и несуществования. Старый монах мечтал о слиянии с тем, кого почитал как вечное, непреходящее, безначальное бытие. И достиг желаемого, бросившись в бурные волны. И отныне он был вечен, как вечны камни и земля, горы, небо и звезды, вода и солнце. Как вечен этот мир и водопад, что рожден из маленького ручейка где-то в высоко-высоко, в вечных снегах.
Tags: creative, fantasy, writer's blog, миниатюра, мистика, творчество, эксперимент
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments